Легендарный актер Джоко Росич посвятил 17 лет иновещанию БНР
Он родился 29 февраля 1932 года, в високосный год, когда в США проходили как Летние (в Лос-Анджелесе), так и Зимние (в Лейк-Плэсиде) Олимпийские игры, и еще в детстве говорил всем, что станет журналистом. В отличие от многих других детских желаний, это действительно сбылось, и он получил шанс, изучая экономику в Высшем экономическом институте им. Карла Маркса (сегодня УНМХ) оказаться в редакции «Иновещание» Болгарского радио, преемником которой сегодня является «Радио Болгария».
«На работу в радио меня приняли в 19 с половиной лет. Я был переводчиком и ведущим программ на Югославию. Затем стал редактором в Центральной редакции, готовящей материалы для всех языков вещания, – рассказывает Джоко Росич в интервью 2002 года, хранящемся в «Золотом фонде» Болгарского национального радио. – На иновещании было полно талантливых людей, которые работали переводчиками, чудесно владея языками. И это были интеллектуалы. Потому из этой среды и появилось немало диссидентов. Глядя с современной точки зрения, мы занимались пропагандой определенной партии, данного режима, но я не стыжусь ни одной написанной мной строкой».
Актер признается, что 17 лет, проведенные на Болгарском национальном радио, были лучшими в его жизни, но с огорчением добавляет:
«Осенью 1968 года, после событий в Чехословакии, получивших название «контрреволюция», на радио была проведена чистка. В то время я был гражданином Югославии, и мне сказали, что иностранный гражданин не может работать на Радио, хотя на иновещании было много таких людей. Я предполагал, что меня это не коснется, так как считал себя хорошим работником. Сейчас точно не припомню, но в 1960 или 1961 году мне вручили ежегодную награду Радио за лучший материал. Спустя три месяца после того, как выгнали меня, уволили и мою супругу Лиляну Лазарову, работавшую в Музыкальной редакции иновещания. Виновата она была в том, что стала моей супругой».
Кинокарьера Джоко Росича также получила «толчок» от радио – тогдашний директор Мишо Николов посоветовал ему принять приглашение от киностудии «Бояна». Начинающий актер взял неоплачиваемый отпуск, снялся в фильме и вернулся на работу. И так могло продолжаться десятилетиями, поскольку Джоко любил свою работу и не думал покидать радио, у него там было много друзей, он пользовался уважением коллег.
«Тогда те, кто нас уволил, составили список наших имен, который разослали во все редакции, и в СМИ просто стало невозможно устроиться на работу. В то время не снимали также фильмов, и четыре года я выживал благодаря друзьям из газет – они позволили мне быть корректором колонки. Платили мне 8 стотинок за колонку, и так продолжалось до тех пор, пока однажды мне не предложили работу на киностудии».
В сербской редакции «Радио Болгария» до сих пор помнят яркое присутствие Джоко Росича в коллективе. «Он был невероятно колоритным – манерой говорить, общим присутствием, даже осанкой и ковбойским видом – высокий, слегка сутулый, в своей неизменной шляпе», – вспоминает его коллега Албена Джерманова, которой посчастливилось с ним познакомиться. А характерный басовый хриплый голос Джоко Росича жив и сейчас, спустя годы после его смерти 21 февраля 2014 года, и продолжает звучать в радиоэфире.
Незабываемым остается монолог, произнесенный перед концертным исполнением популярной народной песни «Йовано, Йованке». Он был вдохновлен произведением «Коштана» сербского автора Борисава Станковича, но написан Любеном Диловым-младшим, чтобы подчеркнуть историческое прошлое и кровь, пролитую на Балканах:
«Я – обломок, но не болгарской мечты, а болгарской иллюзии. Иллюзии, что своей кровью и храбростью мы можем искупить глупость наших правителей. Двести тысяч мужчин оставили свои кости, чтобы исполнить их иллюзии. Но здесь, на Балканах, мы не воплощаем свои мечты в жизнь, а топим их. Мы топим их в крови. И только тот, кто увидит эту кровь, знает, что годы не имеют значения, и страны не имеют значения. Люди важны... Когда ты ложишься в окоп, вши едят всех вместе – и сербов, и болгар, и шиптаров, и турок, и евреев. Нет ни Рамадана, ни Шаббата – для вшей все Курбан-байрам. Это значит, что кровь одна и та же. Неважно, какому Богу ты поклоняешься. Мой Бог – не Аллах и не Христос, моего Бога зовут Йована. Йована, распявшая мою душу, она – мое распятие и покаяние, и Бог... одна она осталась у меня. Одни говорят, что ее зовут не Йована, а Македония. Другие – что ее имя Европа. Третьи – на большом пароходе ее видели, и там ее звали Америка. Но для меня она Йована. По вечерам, когда я сижу у костра, я разговариваю с ней, говорю...Эх, Йовано, Йованке...»
Перевод: Мария Атанасова
Перевод: Мария Атанасова